«Эти кеды — как автомобили АвтоВАЗа: куча косяков, но их все равно покупают», — писал в 2021-м в отзыве на изношенную за пять лет пару обуви из Лиды пользователь на одной из площадок обзоров товаров. Тогда мужчина купил еще одну, готовился к очередным стиркам покрашенных в цвет обуви носков, но говорил: «Эти кеды куда надежнее автомобилей от АвтоВАЗа. Поэтому их и покупают и по сей день». Впрочем, пока одни носят «лидскачи» годами, другие о них могли даже не слышать. Рассказываем, как складывалась история «беларусских адидасов».
Лидские «адидасы», что дешевле советских «лицензионных»
В конце 1950-х в СССР проходил VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов — в Москву съехались 34 тысячи иностранцев, по улицам многие из них ходили в необычных текстильных туфлях на резиновой подошве, завязывающихся на шнурки. У советских граждан таких не было — в СССР кеды на тот момент вообще не производились (спортивной обувью были чешки и сандалии).
После фестиваля Советский Союз отреагировал на запросы населения, в результате появились советско-китайские кеды «Два мяча» (выпуск был налажен в Китае) — на толстой резиновой подошве с эмблемой «два мяча» в районе щиколотки. Производили эти кеды массово, купить себе пару можно было в магазине. Импортные тоже были, но в основном их привозили из дружественных стран вроде все того же Китая и КНДР. А вот о западных, например, «конверсах» большинству оставалось разве что мечтать. Но скоро всех ждал новый «модный удар».
Перед Олимпиадой 1980-го власти заказали для советских спортсменов кроссовки Adidas, которые производились в Западной Германии и продавались во многие европейские страны. И начался бум на кроссовки с «тремя полосками»: носить просто кеды уже стало мало.
А еще в 1979-м Московский экспериментальный комбинат спортивных изделий получил лицензию на выпуск одной модели адидасовских кроссовок — Gazelle, с тремя белыми полосками на резиновой подошве. Их производство, кроме Москвы, запустили в Тбилиси, Ереване и Киеве. Как вышло, что СССР купил лицензию на такой продукт у капиталистической страны?
Во время Олимпиады-1976 в Монреале спортсмены из разных стран, которые выступали в экипировке Adidas, завоевали около 260 медалей. А к предстоявшим Играм-1980 в Москве, согласно секретным договоренностям, бренд должен был стать официальным поставщиком обуви для советской команды и уже получил крупный контракт. Но накануне, в 1979-м, СССР ворвался в Афганистан, отношения с Западом резко ухудшились, а Adidas оказался в сложном положении. Компании пришлось придумать схему с продажей лицензии Советскому Союзу на выпуск одной своей модели кроссовок, так как поставлять их напрямую стало невозможно.
Немцы были вынуждены перевезти оборудование и даже некоторое сырье для пошива в СССР и оставить там после окончания Олимпиады; а на кроссовках остались только те самые три полоски, надпись Adidas была заменена на слово «Москва» — чтобы бренд не видели на советских спортсменах на фото.
«Адидасы», пусть и советские, на фоне Олимпиады быстро стали популярными. Свою роль, возможно, сыграло и то, что «Москва» вскоре оказалась на ногах у советских военных в Афганистане, по горам которого было удобнее пробираться в такой бесшумной и легкой обуви.
В Беларуси же работала своя крупная обувная фабрика. В Лиде шили свои кеды-«адидасы» — модель ЛМ-17, как раз очень похожую на ту же Adidas Gazelle. Это такие же однотонные кеды (правда, сейчас можно выбрать из девяти цветов), такой же задник, форма подошвы — только вместо трех полосок по бокам, как у оригинала и советской лицензионной копии, лидский производитель сделал две.
Известно, что лидские кеды были дефицитным товаром и новые партии быстро разлетались. В их популярности, помимо прочего, кажется, дело было даже не в похожести на статусную западную спортивную обувь — скорее всего, кеды просто попали в общий ритм той эпохи. Они были дешевыми, практичными и долго носились.
А разница в цене между оригинальными «адиками», их советским аналогом и «лидскими» была колоссальной. Хотя сейчас узнать, за сколько десятки лет назад можно было нелегально приобрести оригинальную пару, можно только по пересказам и воспоминаниям. Так, киевлянин Сергей Калбун в конце 70-х купил свои фирменные кеды за 200 рублей. Такой же потолок цены называет российский журнал Maxim. А те самые советские «адидасы», которые какое-то время выпускались внутри Союза, стоили 26 рублей, хотя с рук могли продаваться и по 70−80.
Фабрика в Лиде была частью советской системы обувной промышленности, и цены на товары одного типа были, как правило, равны. Обычные кеды в СССР стоили около 4–6 рублей, поэтому можно предположить, что примерно такая же цена была на лидские.
Для сравнения, средняя зарплата в УССР в 1975-м составляла 134 рубля. К 1980 году она поднялась до 155 — но на «адики» ее все равно бы не хватило (официальных данных по БССР, к сожалению, мы не нашли, но, по информации «Радио Свобода», в 1970-х средняя зарплата у нас была ниже украинской).
40 пар обуви за одну минуту — откуда взялись наши кеды
Предприятие, на котором позже будут производить современную легенду беларусского легпрома, появилось в конце 1920-х. Тогда Лида была частью Польши. Сначала предприниматель по имени Соломон Мелут получил лицензию на выпуск резиновых изделий. В 1928-м он вместе с Мойшей Ароньчиком, Соломоном Фурманом, Мордухо Виленчиком, еще Гиршем и Левом Кушелевичами, Мейером и Зельманом Штейнбергами, а также Бениамином и Хаей Ландо стали учредителями открытого акционерного общества «Ардаль» — в переводе с иврита «галоша», говорится в материалах из госархива.
Уже в 1930-м «Ардаль» выпускал 195 тысяч пар резиновой обуви в год, а через пять лет предприятие, где трудилось более тысячи человек, считалось крупнейшим в Лиде.
Когда в 1939-м Западная Беларусь стала частью БССР, фабрику впервые национализировали. В начале Второй мировой войны она была разрушена, а ценное оборудование вывезли в Германию, но после освобождения города производство восстановили. Правда, в первые послевоенные годы были вынуждены работать на индивидуальный пошив обуви и только к 1949-му коллектив вернулся к массовому производству.
В 1953-м предприятие переименовали в Лидскую обувную фабрику. Оно быстро росло и к 1985 году имело «32 поточные линии, многочисленное высокопроизводительное оборудование», в год на прилавки выходило 10 млн пар обуви — или, как гордо заявлялось в отчетах, 40 пар в минуту. Там делали сапожки, полуботинки, комнатные, прогулочные, школьные туфли.
Лидские кеды — формально как раз таки не кеды, а полуботинки (на фабрике этот вид обуви называют так и до сих пор). Точный год начала их производства нигде не упоминается, но он совпал с «золотым временем» перестройки — серединой 1980-х.
Как вспоминала нынешняя директорка Тамара Игнатович, в 1989 году, когда она только устроилась на фабрику, там работали в три смены. «Это было крупное предприятие по производству текстильной домашней и прогулочной обуви, настоящий [сборочный] цех Советского Союза. География отгрузок доходила до Южно-Сахалинска». Туда же завозили и «лидскачи» с двумя полосками.
Впереди эти «кеды-полуботинки» ждал пик популярности — он пришелся на 1990-е, когда в ставших самостоятельными постсоветских странах все еще существовал дефицит товаров. Тогда за ними периодически выстраивались громадные очереди, рассказывал в 2015 году в интервью Onliner предыдущий руководитель предприятия Владимир Чижик, — а заказы небольшая Лида получала из разных точек СССР, включая тот самый далекий Южно-Сахалинск. По иронии судьбы, еще 150 пар регулярно отправляли в Германию — там их заказывали для заключенных.
Как наши «адидасы» не выдержали конкуренции
Когда прекратил существование СССР и исчезли его границы и законы, в бывших республиках стали массово появляться импортные товары. Новые — другие — одежда и обувь, конечно, забирали на себя как минимум интерес покупателя и по-прежнему придавали ему статусности.
Рынок спортивной обуви тоже расширился, и пусть первые годы заветные настоящие Adidas, а еще условные Puma, Reebok, Nike завозились в основном неофициально, челноками, их все равно становилось больше, в том числе за счет и «почти настоящих» — начинался расцвет «Абибас» и «Адибас» и прочих на скорую руку сделанных дешевых подделок.
Обуви стало много — вырос выбор моделей, дизайнов. В 1990-х лидские еще продолжали держаться за счет неплохого качества, низкой цены и прочной ассоциации «хорошие, сносу нет, свои». Но к нулевым резко и радикально выросший выбор, улучшение качества дешевых завозных товаров, в том числе подделок, появившаяся конкуренция, которая раньше была минимальной, а теперь вынуждала бороться за кошельки даже с «абибасом», постепенно отбирали позиции и покупателей у обуви из Лиды.
Как писала «Лидская газета», дела шли «не очень и с каждым годом ухудшались». «Постепенно от пятитысячного коллектива осталось в десять раз меньше, заметно сузилась социальная инфраструктура предприятия, упали объемы производства и зарплаты, зато росли долги», — описывалась обстановка на еще недавно успешной фабрике.
В первые годы независимости Беларуси лидчане попытались вернуть фабрику в частные руки — в 1994-м ее выкупил коллектив. В 2000-м по решению учредительного собрания она была преобразована в открытое акционерное общество, все акции принадлежали работникам. Но так продлилось недолго.
В 2006 году это АО снова национализировали — государство выделило беспроцентный заем, эквивалентный 97,49% акций, и вошло в уставной фонд. За несколько лет предприятие фактически стало государственным — госдоля дошла до 98,87%.
И хотя предприятие, перешедшее в руки государства, протянуло еще 10 лет, со временем оно потеряло позиции на рынке, ассортимент и даже кадры. В 2014-м там оставалось около 730 человек, в директорском кресле сменились несколько человек, но это не спасло от задержек зарплат и перехода на четырехдневку. К 2016-му оно обанкротилось и проходило санацию. Еще через два года на фабрике работал всего один модельер-конструктор.
Как до этого дошло?
Дела не складывались, денег не хватало даже на сырье: «Фабрика рапортовала о хороших показателях. А структура производства и продаж говорила о нарастающих проблемах», — рассказывал той же районной газете Владимир Чижик в 2015 году.
Тогда, по его словам, приходилось жить от заказа до заказа и шить заготовки для соседей из Украины и России, которые не успевали закрывать потребности своего рынка спецобуви. Хотя еще на фабрике оставались, например, «золотые» швеи — так их называл директор Чижик. Но отплатить за мастерство достойной зарплатой руководство уже не могло и просило хотя бы просто упомянуть сотрудниц в районной газете.
Еще в 2012–2015 годах ОАО «Лидская обувная фабрика» взяло шесть кредитов у «Белинвестбанка» под 13% и 14,75%, еще один — у «Банка ВТБ (Беларусь)» под 22,3%. Нужно было погасить «десятки миллиардов рублей» долгов.
Чтобы сохранить розничного потребителя, на предприятии пытались угодить ему «сникерсами, лоферами, слипонами», пошитыми из испанского и турецкого текстиля, на который денег, впрочем, тоже не было — «все делалось в рамках очень жесткого дефицита». Как отмечал Владимир Чижик, в этом сегменте в Беларуси у лидчан «конкурент один — Китай», но к ним были вопросы по качеству.
Хотя даже государственные медиа на этот счет порой высказывались иначе. В конце 2016 года «Гомельская правда» смотрела, что из беларусской обуви выставляется на полках городских магазинов. Хоть, по мнению журналистки, в Гомеле охотников до старых добрых «адидасов» было предостаточно, встречалась обувь из Лиды «крайне редко».
«В государственных секциях — с трудом продаваемые льняные тапочки [из Лиды] обычно выставлены где-нибудь между детскими горшками и дедовскими кашпо, дешевые и сердитые до безобразия. Однако, кроме этого недоразумения, судя по сайту лидского производителя, оказывается, есть и другая обувь: ботинки, сапоги, кеды — из натуральной кожи и по поразительно низким ценам. В социальных сетях нашлась даже группа, в которой фабрика изучает спрос и советуется со своими подписчиками по выпуску экспериментальных образцов», — писали в газете.
Вторая жизнь легендарных ЛМ-17
Но у тех самых «адидасов» дела, кажется, к тому времени действительно стали улучшаться. В середине «десятых» они снова вошли в моду, модельный ряд расширился. Когда прогрессивная молодежь заметила удобную, красивую и недорогую беларусскую обувь, кеды стали считаться культовой классикой и хорошо раскупались, хоть и нравились не всем. В 2013-м, как делился Чижик с Onliner, продали 7900 пар, на следующий год уже в два раза больше — 18 400.
«С одной стороны, моделька ЛМ-17 показывает лучшие результаты в продажах. С другой — нам говорят: „Сколько вы еще будете делать это убожество?“ И как быть? Оно продается? Оно востребовано? Потребитель платит? Знаете, в нынешнем году мы не успеваем выполнить заказ. Недоделали 10–11 тысяч (при этом на октябрь 2015-го уже было продано 15 тысяч пар. — Прим. ред.) кроссовок из-за того, что оказались не готовы к появлению спроса на данную продукцию. Поэтому ЛМ-17 я буду отстаивать до конца», — уверял глава предприятия.
В 2019-м руководить фабрикой стала уже Тамара Игнатович, о которой мы вспоминали выше. Объем продаж тех самых кед тогда вырос на 256% к прошлому году, утверждала новая директорка. По ее словам, с красящей носки подкладкой и подошвой к тому времени разобрались, поискали новые материалы, разнообразили цветовой ряд.
«Что по поставкам за границу? Конечно, предприятие работает и продолжает плотно работать с Россией и Казахстаном, в Монголию отгружает сапоги из суконно-шерстяных тканей, которые на фабрике называют „прощай, молодость“», — говорила специалистка по маркетингу. Тогда же в список клиентов вернулась Германия — немцы закупали кроссовки изо льна и те самые ЛМ-17.
Но с актуальностью предложения для покупателей предприятие явно не справлялось, как и другие производители в Беларуси. 75% обуви, проданной в стране с января по сентябрь 2023 года, была импортной, аналитики пришли к выводу, что «отечественные предприятия не могут выдержать конкуренцию со стороны китайских, российских, польских, турецких, немецких и других иностранных производителей», писала «Экономическая газета». А беларусы в возрасте от 15 до 35, согласно опросу, вообще чаще всего не покупали обувь беларусского производства.
И успехом попытки выбраться из ямы самостоятельно не закончились, погасить долги лидский производитель не смог, даже распродавая старые производственные корпуса и другие свои здания. Перестали висеть на предприятии они только в 2023-м, когда их выкупило Агентство по управлению активами. Сумма задолженности к тому моменту была 2,4 млн рублей.
Несмотря на огромные долги и сильное сокращение производства, Лидская обувная фабрика не переставала отшивать продукцию — в основном на ней сейчас выпускают «домашнюю и прогулочную обувь из текстильных, льняных материалов, натуральной и искусственной кожи». Тут производится спецобувь для работников многих беларусских предприятий — от «Беларуськалия» и «Нафтана», БМЗ, «Гродно Азота», «Гродножилстроя» до минского метро, кондитерских, мясокомбинатов, нефтеперерабатывающих станций и заправок.
Сберегли и те самые «лидские адидасы». И судя по отзывам, которые периодически мелькают в сети, совсем не зря.
«Как я раньше не обращала на них внимания? Аналог Adidas, качественное фабричное исполнение, натуральные и очень удобные. Купила в ЦУМе со скидкой еще 20% — за 56 беларусских рублей. Это 17 долларов», — писала в 2024 году преподавательница Национальной школы красоты Юлия Сержан.
«Пять лет я в них гонял по разным стройкам и даже на рыбалку ходил в командировках. За это время убил пару кроссовок Nike, одни Converse, дорогущие ботинки Caterpillar Colorado и еще, наверное, что-то. У кедов, конечно, лопнула подошва на пятом году эксплуатации, и в обычной жизни они были бы непригодны. Но лопнула бы эта подошва в обычной городской эксплуатации, а не на стройке на лестнице, как у меня?» — делился ранее еще один беларус, написавший огромный «обзор» на свои старые «лидскачи».
Мужчина рассказал, что покупает «износостойкие, неубиваемые и очень удобные» кеды для работы, которая связана со стройкой. На смену старым ЛМ-17 он взял новые такие же, только в другом цвете — говорит, что это «неубиваемая и нестареющая советская классика, дожившая до наших дней».
«За пять лет картинка протектора не изменилась. И приклеена подошва очень качественно и основательно. И не собирается отрываться и по сей день. Это очень удобные кеды», — добавил он и посоветовал сразу менять «отвратительного качества картонные» стельки, на которые суммарно за те пять лет потратил больше, чем стоили сами кеды.
Так почему популярный ходовой товар есть, а фабрика «не тянет»?
Рассуждать на эту тему, конечно, лучше бизнес-экспертам и аналитикам. Но мы отметим некоторые внутренние моменты, которые могут сказаться на отношениях с покупателем.
Например, актуальность ассортимента. На предприятии отшивают летнюю обувь из экокожи, льна, обувь из непромокаемого материала, те самые теплые войлочные сапоги «прощай, молодость». Выбор кроссовок и кед стал больше, но, пока мы говорим о них, по количеству продаж что 10 лет назад, что сейчас их обходят самые простые женские тапки, говорилось в публикации Onliner. Поэтому немало моделей ориентированы на старшее поколение.
«Условный товаровед из Дятлово говорит мне: „Что мы тут наделали? Зачем мне эта красота?! Мне нужно, чтобы бабушка в вашей обуви и в костел сходила, и в хлев, и в магазин. А потом протерла тряпкой и спокойно вернулась в хату. А вы мне тут эспадрильи суете!“» — жаловался в 2015-м тогдашний директор Владимир Чижик.
С другой стороны, не хватает кадров, чтобы делать «всю эту красоту» вроде той, что продается в Zara Home.
«Просто не хватает молодежного взгляда и дизайнерских подходов. Ну, и страсти нет! Просто надо любить этот тапок… Вот скажи ты молодому: „Люби тапок“, — так он ответит: „Ты что, идиот?“ Но любить свою работу нужно совершенно точно. Страсть просто необходима!» — рассуждал Чижик.
Жаловался он тогда и на старое оборудование. Пресс-формы для обуви у средних фирм обновляются каждые 2−3 года, а игроки вроде Adidas и Puma вовсе стараются покупать новое ежегодно. При этом в Лиде есть пресс-формы старше 35 лет, потому что покупать новые было неподъемно дорого.
В 2025-м на предприятии все же поставили новую «универсальную» пресс-форму — как писали местные медиа, она позволит использовать единый материал — полиуретан — для изготовления всей линейки продукции: кроссовок, сандалий, спецобуви и других видов. Еще это должно было решить проблему с поиском материалов для разных пресс-форм, потому что и их приходилось «искать по всему миру».
«Задача со звездочкой — правильно сформировать сырьевую базу, чтобы поставить „лидскачи“ на поток. Нужны свои пресс-формы для изготовления подошвы. Мы хотим закупать их в Китае и изготавливать в Лиде подошвы», — говорила Игнатович.
Получается, у обуви из Лиды нет перспектив?
Вообще-то у предприятия есть и положительный опыт. И связан он с теми самыми ЛМ-17.
В 2018-м в продажу вышли красно-белые кеды с гербом рода Гедиминовичей (князь Гедимин заложил в Лиде знаменитый замок, символ города) «Колюмны» на заднике в коллаборации с брендом одежды LSTR. Первую небольшую партию тогда разобрали за сутки, вторую — за несколько дней. Это притом, что эти кеды стоили почти в два раза дороже обычных.
Дальше из желающих купить оригинальные «лидскачи» буквально составляли списки, чтобы заказать следующую партию, но работать в таком формате не готова оказалась фабрика: невыгодно. Хотя кеды с гербом времен ВКЛ беларусы готовы были ждать месяцами и стоять за ними в очереди даже без уверенности, что получится урвать пару.
Позже со сменой руководства предприятия коллаборация все же вернулась, правда, в продаже кеды с «Колюмнами» пробыли недолго. Но на этот раз сотрудничество не прервалось, и LSTR до сих пор в своих торговых точках продает в том числе культовые лидские кеды.
Если вернуться к проблемам, решение которых помогло бы теперь уже маленькому предприятию, отметим, что, опустив все детали с оборудованием и поставками, готовую обувь нужно продавать. Справляется ли с этой задачей производитель? В эпоху онлайн-заказов его сайт, мягко говоря, устарел, а каталоги что непосредственно Лидской обувной фабрики, что партнеров, которые официально занимаются продажей, неудобны. Первый завален десятками страниц обуви, которой нет в наличии, а многих моделей, что в продаже есть, в каталоге не найти. К примеру, инстаграм-аккаунт у предприятия появился только в 2023 году.
Но в истории этой фабрики точно есть и хорошие новости. Наверняка там продолжают работать «золотые швеи» и есть хорошие специалисты, предприятие стремится подняться. С недавнего времени две полоски, по которым узнают лидскую обувь, стали товарным знаком. И даже, если верить словам нынешней директорки, решен вопрос с окрашиванием носков. Правда, кажется, не все покупатели согласны с этим — как на самом деле, вы можете проверить сами.
Ведь кеды из Лиды по-прежнему в разы дешевле фирменных Adidas — если покупать их на маркетплейсах, за ту же модель Gazelle придется заплатить минимум 200–300 рублей, тогда как «лидскачи» стоят около 100. К тому же прийти и примерить «адидасы» в нынешней реальности в Беларуси снова не так просто.