Уже много лет вся политика власти в Беларуси отождествляется лишь с персоной Александра Лукашенко. Несмотря на огромную по численности вертикаль власти, в ней практически нет людей, которые представляли бы некие альтернативные взгляды на развитие страны или хотя бы отмечались какими-то важными инициативами. Недавно один из пропагандистов признал наличие проблемы, но заявил, что в ближайшее время это изменится — и из номенклатурной массы родятся смелые и активные чиновники. О том, насколько реален такой сценарий, рассуждает Артем Шрайбман.
Артем Шрайбман
Политический аналитик
Ведущий проекта «Шрайбман ответит» на «Зеркале». Приглашенный эксперт Фонда Карнеги за международный мир, в прошлом — политический обозреватель TUT.BY и БелаПАН.
Недавно пропагандист СТВ и депутат нового набора Мингорсовета Евгений Пустовой порадовал несколькими, в общем-то, бесспорными мыслями. Молодой политик рассказал, что политикой в Беларуси заниматься несложно. Все дело в том, что глава государства мыслит стратегически и все за всех в итоге порешает. Проблема, конечно, в том, что умение проявлять инициативу атрофировалось и у чиновников на всех уровнях, смело признает Пустовой. Но, продолжает он, после 30 лет отведения народа от пропасти наконец пришло время «политического апгрейда», и вот-вот чиновники начнут себя показывать самостоятельно.
Этот монолог настолько непринужденно искренний и симптоматичный, что его хочется разобрать по частям. Когда пропагандист говорит, что в Беларуси легко быть «Гайдукевичем или Пустовым», потому что у тебя есть «крыша» в виде Лукашенко, он ведь не лукавит. Политики, которые пробовали работать без этой «крыши», очень быстро оказывались в местах, где по отсутствию крыши над головой начинаешь скучать.
Но интереснее тут то, что Пустовой обнажил содержательную пустоту самой идеи занятия политикой даже с провластных позиций в сегодняшней Беларуси. В чем выражается эта деятельность? Вот так, чтобы по пунктам?
Ясно, что эти люди должны много говорить, благодарить Лукашенко за мирное небо, урожай, восход солнца по утрам и дождь в засуху. Еще им положено риторически мочить оппонентов — Запад, Украину, оппозицию — кого сейчас модно. Иногда это надо делать в медиа, иногда — в турне по предприятиям и разным бюджетным учреждениям. Но все это работа пропагандистов, максимум — блогеров, где же тут собственно политика?
Когда пропагандист говорит, что ему легко быть политиком в такой системе, причина на поверхности — между этими двумя ролями в сегодняшней Беларуси нет разницы. Для Вадима Гигина, Александра Шпаковского и остальных новоявленных депутатов с новой должностью сменилась лишь касса выдачи зарплаты. Для тех, кого направили в советы уровнем пониже, вроде самого Пустового, Ивана Эйсмонта и Андрея Кривошеева, — не изменилось даже это, за свой новый титул они не получают зарплату.
В теории даже провластные политики могли бы создавать свои движения, но любая не рожденная вертикалью активность в этой системе подозрительна. Куда проще заниматься единственным ожидаемым от такого «политика» делом — вещать в унисон с хором коллег.
Эта же логика — пассивности от греха подальше — работает и для чиновников, на безынициативность которых нарекает Пустовой. Если вы 30 лет строите вертикаль, в которой критерием отбора на любую значимую должность является услужливая конформность, то, чем выше уровень власти, тем меньше там может быть инициативных людей даже в теории. Кадровые фильтры их просто отбракуют. А постепенно такие люди, психологически склонные хоть к минимальной инициативе, понимая правила игры, перестанут даже входить на минное поле госслужбы.
Эту чиновничью массу нельзя перевоспитать, не поменяв сам принцип негативного отбора, заложенный в работу советской авторитарной вертикали. Из них могут появиться более динамичные управленцы и даже политики — так же, как из советской номенклатуры вышло много ярких политиков 1990-х.
Но для этого весь этот класс людей нужно выбросить из-под их сегодняшней «крыши» на мороз, то есть в такую систему, где их амбиции могут конвертироваться в политический или бюрократический успех. Вербальные стимулы от Лукашенко или Пустового, призывы взбодриться и брать на себя инициативу не могут сработать, пока такое поведение несет людям больше рисков, чем возможностей.
А создать систему карьерного вознаграждения за проявление инициативы авторитарный режим не может. В таком случае придется постепенно повышать этих «активистов». В итоге люди со своим взглядом на вещи и желанием его воплощать в жизнь будут скапливаться не только в эмиграции, бизнесе и спецпоселениях для политических «химиков», но и на среднем, а потом — и на высшем уровне госаппарата.
Как показывает опыт взаимного и регулярного поливания грязью в среде провластных и пророссийских активистов (то есть — на том низовом уровне, где инициатива еще позволена), даже наличие общих ценностей и врагов не спасает людей от того, чтобы переругаться.
Вертикальный режим не потерпит подобных конфликтов внутри себя, потому что вслед за привычкой иметь свою точку зрения к людям рано или поздно придет желание доказать ее начальству. Поэтому до конца жизни нашего режима политика по его правилам останется делом незамысловатым, посильным даже для «Гайдукевича или Пустового» ©.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.